Денис Васильевич Давыдов. «Военные записки»
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
|
 |
|
Штурм Очакова 6 декабря
1788 г. Гравюра А. Берга по оригиналу Ф. Казановы. 1792 г. ГИМ. |
Многие указывают на Суворова как на человека сумасбродного,
невежду, злодея, не уступавшего в жестокости Атилле и Тамерлану, и отказывают
ему даже в военном гении. Хотя я вполне сознаю свое бессилие и неспособность,
чтобы вполне опровергнуть все возводимые на этого великого человека клеветы,
но я дерзаю, хотя слабо, возражать порицателям его.
Предводительствуя российскими армиями пятьдесят пять лет
сряду, он не сделал несчастным ни одного чиновника и рядового; он, не ударив
ни разу солдата, карал виновных лишь насмешками, прозвищами в народном духе,
которые врезывались в них, как клейма. Он иногда приказывал людей, не заслуживших
его расположения, выкуривать жаровнями. Кровопролитие при взятии Измаила
и Праги было лишь прямым последствием всякого штурма после продолжительной
и упорной обороны. Во всех войнах в Азии, где каждый житель есть вместе
с тем воин, и в Европе во время народной войны, когда гарнизоны, вспомоществуемые
жителями, отражают неприятеля, всякий приступ неминуемо сопровождается кровопролитием.
Вспомним кровопролитные штурмы Сарагосы и Тарагоны; последнею овладел человеколюбивый
и благородный Сюшет. Вспомним, наконец, варварские поступки англичан в Индии;
эти народы, кичащиеся своим просвещением, упоминая о кровопролитии при взятии
Измаила и Праги, умалчивают о совершенных ими злодеяниях, не оправдываемых
даже обстоятельствами. Нет сомнения, что если б французы овладели приступом
городами Сен-Жан-д'Акр и Смоленском, они поступили бы таким же образом,
потому что ожесточение осаждающих возрастает по мере сопротивления гарнизона.
Штурмующие, ворвавшись в улицы и дома, еще обороняемые защитниками, приходят
в остервенение; начальники не в состоянии обуздать порыв войск до полного
низложения гарнизона.
Таким образом были взяты Измаил и Прага. Легко осуждать
это в кабинете, вне круга ожесточенного боя, но христианская вера, совесть
и человеколюбивый голос начальников не в состоянии остановить ожесточенных
и упоенных победою солдат. Во время штурма Праги остервенение наших войск,
пылавших местью за изменническое побиение поляками товарищей, достигло крайних
пределов. Суворов, вступая в Варшаву, взял с собою лишь те полки, которые
не занимали этой столицы с Игельстромом в эпоху вероломного побоища русских.
Полки, наиболее тогда потерпевшие, были оставлены в Праге, дабы не дать
им случая удовлетворить свое мщение. Этот поступок, о котором многие не
знают, достаточно говорит в пользу человеколюбия Суворова[4].
Читать дальше>>
